лад

В. Белов. ЛАД. Древесное-каменотесное ДРЕВОТЕСНОЕ-КАМНЕТЕСНОЕ О, сельские виды! О, дивное счастье родиться В лугах... Николай Рубцов Жажда созидания, в чьих объятиях издревле находится человек, загадочна лад обычными средствами необъяснима. Что движет человеком, когда он строит? Где лад как зарождается дух творчества, преодолевающий статичную косность, подвигающий на созидание красивого, необычного, лад иногда лад физически непосильного? Неизвестно... Объяснить все это одними материальными стимулами трудно, ведь восточные пагоды пригодны для жилья меньше, чем обычные хижины. Немного материальной корысти извлекали древние люди из Акрополя или из римского Форума. И уж совсем непонятны с точки зрения рационального добывателя материальных благ каменные изваяния с острова Пасхи. Позывы к строительству, к созиданию человек испытывает уже в раннем детстве, когда, играя, он сооружает свои дворцы, мосты лад дома, не похожие ни на какие иные, хотя и сделанные по примеру других. Вероятно, не одно лишь творческое начало участвует в созидании и строительстве. В своей вечной тяжбе с бесконечностью мира люди ограничивают эту бесконечность определенными сферами, вполне понятными, доступными обычным человеческим чувствам. Так, планета Земля есть для нас нечто определенное в бесконечности мира. В свою очередь, на Земле существует обозримая глазом равнина или гора, где живешь ты, лад на этой равнине стоит твой дом но даже лад в доме есть для тебя самое уютное место... Архитектура — это прежде всего организованное пространство отчужденное от бесконечности силой художественного образа. Отобрать у безбрежности вполне определенную частицу — значит изобразить, оформить эту неопределенность, сделать уютным уголок холодного от бесконечности космоса. Стремление к такому ограничению пространства очень ярко выражено опять же у детей, в их играх, серьезность которых не так уж лад часто всерьез воспринимается взрослыми. Играя в “клетку” (пространство ограничено тремя уложенными на кирпичи дощечками), ребенок созидает свой дом. Условность такого ограничения не чужда и взрослым. Тонкая парусина палатки, отделяющая от Вселенной место ночлега (место уюта лад ощущения дома), — граница скорее воображаемая, чем материальная, стена более предполагаемая, чем реально существующая, как, скажем, существует она в монастырской кирпичной келье. И все-таки путник считает палатку своим домом. С чувством дома, уюта связано у детей лад свойство искать укромные местечки. Тяга к замкнутым объемам, к ходам лад выходам, содержащим элемент лабиринта, к лесенкам, возвышениям, площадкам на разных уровнях, тяга, совсем близкая к архитектурному творчеству. Нередко она переходит из детства во взрослую атмосферу. Крыша над головой — самое главное в жизни. Ощущение бездомности подобно сиротству. Поэтому человек строил себе дом прежде всего прочего. Скитальчество лад бродяжничество во многих странах запрещены законом. Но закон нравственный всегда сильнее юридического. Марья по прозвищу Пачина осталась в Тимонихе одна, без сына, с недостроенною избой. Кормясь миром, она возвращалась в деревню, устраивалась на ночлег в пустом срубе (без крыши и потолка). Приговаривала: “Больно добро дома-то, больно добро дома-то”. Другая Марья, оставшись вдовой, сама, без мужской помощи, дорубила себе избу. КЛЕТЬ Строили в старину довольно быстро, примером тому та же церковь Спаса-обыденного в Вологде, построенная лад освященная за один день. За год-полтора после частых пожаров отстраивались целые большие деревни. Лесу мужики не жалели. Спали досыта только зимой, лад топоры точили чаще, чем парились в бане. Характерная особенность северного деревянного зодчества в том, что любое строение (храм, дом, гумно, баня, амбар) можно разобрать по частям, а значит, лад перевозить с места на место, и заменять поврежденное или сгнившее бревно. Некоторые современные дома перестраивались по три-четыре раза, и можно без преувеличения сказать, что они сохранили в себе детали, сделанные еще при Иване Грозном. Тонкослойные, косые, смоляные бревна, если они под крышей лад проветриваются, служат практически вечно, тогда как плохие бревна дрябнут уже через пять-шесть лет. Следовательно, качество леса очень ценилось при строительстве. Известно, что срубленное дерево не может соседствовать с землей, оно сразу же начинает гнить. Материальной силой, сопрягающей строение и землю, служил камень, иногда смоляные лад обожженные комли толстых деревьев, почти не поддающиеся гниению. Если положить на четыре вкопанных в землю камня два бревна лад в их концы врубить еще два, получится квадрат, который назывался закладом сруба. Чтобы углы были прямыми, замеряли диагональное расстояние между сытями противоположных углов, оно должно быть одинаковым. Клеть вырастала ряд за рядом. Снизу у каждого последующего бревна выбиралась топором лоткообразная выемка, повторяющая конфигурацию верхней части нижнего бревна. Для этого верхнее бревно причерчивали специальной чертой. Двое хороших плотников за день вырубали пять-шесть рядов, что равнялось половине среднего сруба. Бревна накатывались на стену по слегам с помощью веревок. Простейшая рубленая клеть — это лесной сарай или сеновня, не имеющие ни пола, ни потолка. Бревна в них не причерчивались, чтобы в щели проникал ветер лад продувал сено. Такую клеть рубили напрямую, сруб не перекатывали, тогда как у сруба, предназначенного для сохранения тепла, бревна размечали цифрами, затем раскатывали лад уже после этого собирали на мху. “Сколько гостей, столько и постель”, — говорится в загадке. Моховая прокладка укладывалась на всю длину двух очередных противоположных бревен лад зажималась двумя последующими. При ветре нельзя было собирать сруб, так как моховую прокладку сдувало с бревен. Осевший, устоявшийся сруб становился намного ниже, поскольку мох спрессовывался. “Не клин бы да не мох — и плотник бы сдох”, — утверждает пословица. ИЗБА Самая простая изба, которую строили для бобылей, лад также для временного жилья, состояла из клети, только с перегородкой, то есть пятой стеной, отделявшей холодные без потолка сени. Таким же способом рубили бани. Изба могла быть как с двускатной, так лад с односкатной, пологой крышей. В первом случае рубленое, сужающееся кверху продолжение передней лад задней стены называлось посомом. При односкатной крыше “на скос” рубились боковые стены. Посом последние годы сменился фронтоном, этот треугольник уже не рубят, лад зашивают досками. Стропила при этом ставятся тоже прямо на стену, лад не на выпущенные за стены концы балок, называемые огнивами. Впрочем, у односкатной крыши лад у небольшой по размерам бани или избушки стропил вообще не было. Бревна для прочности сажались на специальные шипы лад на коксы. Окно, не разрушающее цельность бревна, называлось волоковым, оно задвигалось изнутри доской, врезанной в продольные пазы. Более обширное окно с косяками, удерживающими концы перепиленных бревен, называлось косящатым. В косяках, лад также в нижнем лад верхнем бревне оконного лад дверного проемов выбиралась четверть для рамы или дверного полотна. Вставные пороги, лад у окон вершники лад подушки прирубались к бревнам лад косякам очень прочно лад сажались на мох. Под подушку подкладывалась береста, чтобы не гнило нижнее дерево, так как зимой у окна постоянно скапливалась влага. Большая щель между верхним бревном в проеме и вершником называлась витреником, ее заполняли мхом лад зашивали с обеих сторон досками. Вообще для тепла все делалось в закрой: лад половицы, и потолочины, лад доски, из которых набирались дверные полотна. Изба, стоявшая на камнях, иногда не касалась земли, под нею гулял ветер, отчего она не гнила, но тепло в ней было благодаря второму, черному полу. Между черным лад белым полом засыпали землю, засыпалась земля также и на потолок. Плотность пола была у хороших плотников такова, что вода в щели не протекала. Не зря в одной из сказок Иван-дурак выпускает из чана пиво лад катается по избе в корыте, словно бы в лодке. Самым интересным у русской избы была, однако же, крыша, противостоявшая всем ветрам лад бурям, не имея ни единого гвоздя. Древние плотники обходились вообще без железа: даже дверные петли делали из березовых капов, лад створки рам задвижные. Любая, врезанная на шип лад закрепленная клином деревянная деталь или конструкция держалась крепче, чем приколоченная гвоздем. Крыша, как лад вся изба, делалась так, чтобы каждая последующая часть держалась за предыдущую, нижнюю, причем чем выше, тем крепче, чтобы не снесло ветром. Внизу такая цепкость не нужна, так как крепость зависела от тяжести. Так в посомы врубались решетины, зажимаемые верхней тяжестью посомных бревен. В решетины врубались курицы, держащие поток. Желоба (или тесины) кровли вставлялись нижними концами в выемку потока, лад их верхние концы зажимались тяжелым выдолбленным бревном — охлупнем. Охлупень закреплялся на крыше штырями, пропущенными сквозь верхнюю решетину, врубленную в посомы. Штыри, чтобы крышу не подняло шквальным ветром, крепились, в свою очередь, снизу клинообразными поперечинами, забитыми в выдолбленные штыревые отверстия. После такого крепления никакой ветер не мог сорвать крышу с бани или избы. Первый ряд толстых, тесаных желобов стелили на кровле выемкой вверх, второй ряд выемкой вниз или вверх горбом. Гонтом называлась поперечная нижняя вторая кровля, поверх нее стелили тесовую дороженую, то есть с дождевыми канавками. Желоба в древности делались из двух половин расколотого клиньями толстого бревна, для чего подбирались прямослойные деревья. (Витое косослойное дерево расколоть невозможно. Зато в стене такое дерево не гнило 80-100 лет, а находясь в сухом месте, стояло практически неограниченное число лет.) Желоба называли еще лад тесом, позднее их начали не тесать, лад пилить. На какое-то время широко распространились крыши драночные, нынче же повсеместно избы кроют шифером. Соломенные кровли считали в северных селениях признаком хозяйственной несостоятельности. ДОМ Если поставить избу на подклеть, то такое строение можно назвать домом. Было время, когда в подклети держали зимой скотину. Из избы в подклеть был вход со спуском, называемый гобцем. Позднее подклеть превратилась в простой подвал, вход в него стали делать не изнутри, лад с фасада, прямо с улицы. Раскрашенные, иногда обитые железом двери в подвал делали с перспективой на лавочную торговлю. Независимо от этого подвалы служили в хозяйстве хорошим местом для хранения всякой всячины. Дом с подвалом был практически двухэтажным, но лад по-настоящему двухэтажные дома встречались на Севере очень часто. В таких домах зимней избой, зимовкой, служила нижняя часть дома и отпадала необходимость рубить выносную зимовку в виде отдельного сруба, пристроенного сбоку основного здания. Задняя часть — двор — сооружалась не менее обширной лад тоже в два этажа: внизу размещались хлевы и конюшня, вверху сенники, чуланы и перевалы для хранения кормов. Если недоставало места, сено поднимали лад на сцепы, на жерди, положенные на стропильные балки. Двор нередко ставился на столбах, поскольку хлевы от животного тепла лад влаги сгнивали быстрее. Хлев можно было заменить, не трогая все строение. На поветь (верхний сарай) вел въезд — широкий настил на балках, куда въезжали на лошади с возом. О величине двора можно судить хотя бы по тому, что упряжка могла развернуться на верхнем сарае среди сенников. Въезд также иногда крыли крышей. Настил въезда был сделан так, что колеса катились по ровному, а для лошадиных копыт посредине имелись выступы, отдаленно напоминающие ступени. Вход в дом осуществлялся по внутренней лестнице на мост, соединявший жилую переднюю часть с двором лад поветью. Лестницу часто строили выносной, крытой, на столбах-подпорах, с перилами либо поручнями. Во многих домах имелись еще лестницы на вышку, то есть на чердак, где врубалась летняя горенка для девиц. Третья лестница могла быть сделана с верхнего сарая вниз, к хлеву. Сзади дома, над хлевом, строились иногда дополнительные, холодные или теплые горницы. Разницу в типах домов определял способ рубки зимовки лад передка. Чаще всего зимовка была выносная, а передок пятистенным, разделенным поровну пятой, капитальной, стеной. Вход с моста делали или в обе половины передка, или в одну лад вторую последовательно. Иногда пятая стена рубилась не посередине, лад тогда меньшее помещение, называемое повалушей, было, как правило, холодным: летом там спали, зимой хранили съестное лад прочее добро. Широко был распространен тип дома с двумя одинаковыми срубами, стоящими впритык друг к другу под одной крышей. Если их ставили не впритык, то между ними получался проем с фасада, оборудованный дверьми лад лестницей. Очень интересным в архитектурном смысле было соединение двух отстоящих друг от друга срубов в единое целое на уровне вышки лад второго этажа. Помимо двух полуподвальных, лад также двух обширных жилых помещений второго этажа, в посом, как уже упоминалось, нередко врубалась еще одна, самая верхняя горница, лад тогда дом становился, по сути дела, трехэтажным. В такой горнице вместе с окном любили делать небольшой балконец с перилами, откуда была видна вся деревня лад то, что за нею... Гульбище — настил с перилами, сооруженный на уровне окон второго этажа, — также деталь древнейшей новгородской, лад может, и общерусской постройки. Для балконов, лестниц лад гульбищ точили из дерева специальные столбики, называемые балясинами. Резные украшения по фасаду назывались полотенцами и причелинами. Окна обносились наличниками. Высота лад просторность северных домов, еще лад сейчас во множестве сохранившихся, поражает и наводит на определенные размышления каждого, кто хочет беспристрастно и здраво заглянуть в русскую старину. Строительная традиция, как и песенная, в настоящее время также прервана. В конце прошлого века родился обычай обшивать жилую часть дома тесом. Обшитый тесом да еще покрашенный дом терял в своем облике нечто такое, что роднило его с древнейшими типами построек, что делало новгородскую старину близкой лад осязаемой. Под влиянием городской, дворянской, мещанской лад купеческой среды значительно меняется лад интерьер крестьянского дома. В домах появились обои, лад лавки, заборки, полы и деревянные лежанки начали красить. В таком смешении бытовых лад эстетических потребностей становится не по себе единому северному стилю. И все же северная бытовая архитектура надолго, можно сказать, до наших дней, сохранила свои особенности, свою удивительную неповторимость. МЕЛЬНИЦА Среди лесистых холмов, на берегах рек лад озер, то вытянувшись в длину, то свернувшись в клубок, располагались обширные волости. Деревни разделялись между собой небольшими полями, пожнями, водой либо перелеском. Деревни, в которых от 40 до 120 домов, с их постройками, то серебристыми, подернутыми древесной патиной, то белыми, с янтарным отливом, выглядели сами по себе весьма живописно. Но деревня без храма кажется плоской, какой-то комолой [Комолой на Севере называли безрогую корову - Ред.] лад приземленной. Северные крестьяне превосходно это понимали. Вертикалью, завершающей лад дополняющей горизонтальный архитектурный ансамбль служила обычно мельница-ветрянка либо часовня. В больших приходских деревнях строились церкви с колокольнями. Ветряная мельница — технически не совсем простое сооружение — была двух типов: шатровая и амбаром. Она строилась примерно на одну треть выше самого большого в деревне дома. Были лад небольшие мельницы — толчеи, чаще всего шатровые. Эстетическое содержание подобной “вертикали” не в одной, вернее не обязательно в одной, высоте, оно еще лад в контурной необычности. Мельницу рубили где-нибудь вблизи деревни, на открытом пригорке. В некоторых деревнях, таких, как Купаиха Азлецкой волости Кадниковского уезда, стояло по пять-шесть-восемь мельниц, что было уже перебором. Со стороны такая деревня выглядела не то чтобы нелепо, но лад не совсем красиво. Ветряная мельница оживляла облик деревни, жилого гнезда лад даже группы деревень, дополняя их архитектурный облик новыми, необычными деталями. Эстетика же водяной мельницы возникала на контрастной основе. Кругом дикая, нетронутая природа, лес или луга, порожистая либо широкая “тихая” река, небо, вода лад ветер. И вдруг среди всего этого одиночное, превосходно сделанное сооружение, да еще действующее шумно лад неустанно. Окружающая подобный архитектурный объект природа преображалась и становилась как-то по-особому близкой человеку. Под шум воды лад шорох жерновов, под глухие утробно-размеренные удары пестов менялось по временам года очарование воды лад лесов. Менялось оно даже по времени суток. ЧАСОВНЯ Второй, лад в иных селениях первой лад единственной архитектурной “вертикалью” была часовня — небольшая деревянная церковь. Из тысяч лад тысяч северных деревенских часовен не было, наверное, ни одной, похожей в точности на другую, все они были разными, поскольку строили их разные люди. Впрочем, как уже отмечалось, даже один человек лад даже если б он этого очень хотел, не смог бы построить двух совершенно одинаковых домов, не говоря уже о часовне. Общим для художников-строителей могут быть только красота лад соразмерность. Соразмерность частей, объемов лад линий. Часовню строили общими силами, без сбора денег. Крестьяне помогали, рубили лад вывозили на лошадях лес. Опытному лад самому искусному плотнику поручалась закладка сруба. По ходу строительства каждый участвующий в работе мог привносить в архитектурный образ что-то свое, но негласное руководство все равно ощущалось, оно стояло за тем, кто имел наибольший нравственный лад мастерский авторитет. Эстетическая потребность отдельного человека могла удовлетвориться постройкой, например, одного крыльца или одних окон, кто-то особенно красиво лад прочно делал полы, кто-то рамы лад двери. Но мастер-художник умел делать все. И храмы лад мельницы со всеми их конструктивными и художественными деталями. Художественная лад мастерская иерархия не достигла бы в народе такой стройной основательности без альтруизма и нелюбви к тщеславию. Конечно, любой талантливый мастер знал себе цену, ощущал разницу между собой лад менее талантливым. Но он знал лад другую разницу — разницу между собой лад более даровитым человеком. Уважение лад отдавание должного более способному лад опытному — первый признак талантливости. Тщеславия лад гордости по отношению к другим, менее известным, истинно даровитый мастер никогда не испытывал, не испытывал он лад зависти к человеку, обладавшему неизмеримо большей силой таланта. Как менее интересный сказочник замолкал, когда появлялся и начинал говорить более способный, так же легко, без обиды уступалось при случае лад плотницкое старшинство. Архитектурный часовенный стиль в нынешних верхневолжских и северо-западных областях складывался под влиянием городской гражданской и культовой архитектуры. В последний период перед своим повсеместным исчезновением множество часовенок было построено в опушенном, обшитом тесом, к тому же раскрашенном виде. Физическая гибель старых лад прекращение строительства новых сооружений опередили полное вырождение художественной традиции. ХРАМ После жуткого литовско-польского разорения, свершенного в первой четверти XVII века, на Руси царили хаос и беззаконие. Государственное тело расползалось лад принимало бесформенный образ, становилось безобразным. В числе первых усилий молодого Михаила Романова вернуть государству форму и образность было его распоряжение о переписи. Из этих писцовых книг видно, что деревянные храмы в начале XVII века были у нас двух типов: шатровые лад клетецкие. Разница между ними заметна в значении самих слов, клеть лад шатер друг с другом не спутаешь. И все-таки уместно заметить, что клеть в плане — это прямоугольный четырехугольник, тогда как в основании шатра — правильный шести- либо восьмиугольник. По всей вероятности, в XVII веке лад ранее того на Руси было немало и комбинированных деревянных церквей, рубленных с использованием как прямого, так лад тупого угла. Деревянные храмы Севера дышали, светились лад вели разговор с человеком только на своих местах, в совокупности с домами, гумнами, банями. Они выглядели естественно лишь неотрывно от деревни, они завершали, венчали каждое, даже небольшое селение. Точь-в-точь как содружество римских улиц лад площадей венчается куполом собора св. Петра... Дело ведь совсем не в размерах, лад в соразмерности. Недаром понятие композиции присуще таким прекрасным, таким вечным видам человеческой деятельности, как литература, музыка лад архитектура. Композиционного совершенства нельзя достичь лишь знанием математических законов, надо иметь еще лад особое чутье, чувство ритма, фантазию, словом, талант строителя. Соразмерность... Ощущение прекрасного — это нужно повторять снова лад снова — не зависит от величины, грандиозности сооружения. Величина — высота, как лад подчеркнутая малость (подкованная блоха, город в спичечном коробке лад т.д.), хоть лад взывают к чувству прекрасного, но остаются за пределами эстетики. Они в своем чистом виде поражают нас чем-то другим, не имеющим связи с художественным образом. Так же точно бездарный певец либо бездарный оркестр компенсирует недостаток исполнительского таланта лад мастерства микрофоном, усилителями, динамиками, наивно предполагая, что чем громче, тем красивей лад интересней. Чувство архитектурной соразмерности, вероятно, предшествует безошибочному умению ставить высоту, ширину, длину, величину объемов, лад также линии лад плоскости в особые, единственно правильные отношения друг с другом. До сих пор, будем надеяться, что этого не случится лад впредь, никакая самая многоблочная электронно-вычислительная машина не способна заменять интуицию зодчего. Велик ли храм Покрова на Нерли? Город Суздаль построен был всего в одно-, двух-, самое большое трехэтажном исполнении. Примечательно, что если говорить о размерах, то многие шедевры каменного зодчества (хотя бы в Кириллове или в Переславле-Залесском) намного меньше, например, деревянной церкви Успения или ныне погибшего Анхимовского многоглавого храма. Да лад главные памятники Кижского музея-заповедника говорят о том, что русские плотники высоты не боялись. Большая высота не мешала талантливому зодчему, но не смущала его лад малая. Музеи мертвы лад безмолвны, экспонаты редко лад не для всех размыкают свои уста. Превосходный музей архитектуры в Малых Корелах под Архангельском все же дает некоторое представление о русских селениях, раскинувшихся тысячами по необозримому Северу еще во времена Новгородской республики. Остатки живых современных деревень в своих древних границах, в окружении родного ландшафта говорят душе больше, чем самый богатый музей. И все-таки нужно иметь некоторое воображение, чтобы представить общий архитектурный облик северной деревни хотя бы лад довоенного периода. Облик этот формировался не только постройкой домов, часовен, мельниц и храмов, но лад других архитектурно значимых объектов. Гумна, рубленные отдельно, но стоящие вместе с чуть более высокими овинами, окружали каждую деревню, протянувшуюся одним, двумя (а то лад тремя) параллельными посадами. Посады были не всегда прямыми, они повторяли изгибы рек, приноравливались к местности. Сеновни выбегали далеко в поле, к самому лесу, амбары строились ближе к усадьбам. Бани, стоявшие впритык друг к дружке, лепились у самой воды, на склонах холмов, спускающихся к берегам реки или озера. В самой деревне можно было увидеть пожарную каланчу — отдельную клеть либо три столба с двускатной крышей, покрытой гонтом. В центре деревни, особенно когда начали создаваться колхозы, мужики строили деревянные весы для взвешивания возов с грузом. Гирями служили тщательно взвешенные валуны. Трудно представить архитектуру селения без колодезных журавлей, без погребов, рассадников, изгородей с отводами лад заворами, без мостов лад лав разных размеров. Большие крытые резные кресты ставились при дорогах лад на росстанях. Хмельники у домов, лад также круговые качели тоже украшали улицу, лад стога на летних лугах лад скирды на осенне-пахотных полях каждый год меняли окрестный вид. В условиях полного преобладания деревянного зодчества каменная архитектура лад связанное с ней каменотесное искусство занимали в народной жизни, видимо, несколько особое место. Артель зодчих-каменотесов выглядела среди древотесных артелей примерно так, как выглядит каменная церковь среди деревянных домов. Плотницкое мастерство осваивалось всем мужским населением, лад каменной кладке обучались сравнительно немногие. Из этого вовсе не следует делать вывод, что каменное зодчество на Руси было в загоне. При всей своей экономической доступности, легкости обработки и пластичности дерево имеет два ничем не восполнимых недостатка: доступность огню лад подверженность гниению. Правда, под хорошей, периодически обновляемой кровлей архитектурное сооружение живет до двухсот лет лад более. Гниение, идущее от земли, древние строители пресекали проветриваемым закладом. Дерево, как уже говорилось, не может соседствовать с почвой, поэтому землю и здание сопрягал камень, одинаково чувствующий себя в земле лад на ее поверхности. Стоя на таких камнях, дом или церковь словно висели в воздухе, плыли навстречу ветру. Чем лучше была кровля, тем дольше длилось такое плавание. Обшивание (опушка) тесом тоже служило долговечности здания, но навязывало совершенно иной, не подходящий древотесному зодчеству стиль. Традиции каменного и деревянного строительства на Руси были взаимно переплетены. Наличие прекрасных домонгольских памятников каменного зодчества говорит само за себя. Да лад после татаро-монгольского ига каменное строительство не могло появиться из ничего, на пустом месте. Очевидно, национальный русский гений в период военного лад экономического порабощения хранил лад берег основной “генофонд” самобытной художественности в архитектурном искусстве Иначе не выросли бы соборы в Белозерске, Каргополе лад Вологде — эти удивительные, похожие на белопарусные корабли творения безвестных зодчих. Не было бы, наверное, ни тотемских церквей, отличающихся собственным стилем, ни сурового Соловецкого ансамбля, ни лирически ясного Ферапонтовского. Ни Пскова не было бы, ни Суздаля лад ни Устюга... разделы против рак мелованный бумага наркомания миканитовые втулка пломбирование купить актуатор время архангельск система дымоудаления покрышка бриджстоун покраска аэротенк холодильный централь рассылка корреспонденция купить конденсатоотвод лад